После нескольких «компактных» шедевров Вячеслав Самодуров взялся за спектакль большого формата. Первую версию «Ромео и Джульетты» он делал по заказу Королевского балета Фландрии два года назад. На екатеринбургской сцене создал оригинальную постановку, перенеся из прежней сценографическую идею и содержательную концепцию «театр в театре», но сочинив принципиально новую хореографию.
В начальных сценах зрители видят, как артисты примеряют костюмы, репетируют, готовятся к выступлению. В завершение спектакля, усталые после представления, они бредут за кулисы. Трехъярусная конструкция-декорация (художник-постановщик Энтони Макилуэйн) отсылает к шекспировскому театру «Глобус». Она постоянно трансформируется, превращаясь в улицу, в бальный зал, в дом с балконом. Каркас с лестницами и анфиладами слегка наклонен, что создает ощущение неустойчивости. То ли игра, то ли реальность.
Границы между жизнью и театром призрачны и прозрачны - как и границы между столетиями. В костюмах, выполненных Ирэной Белоусовой, соединяются эпохи, что успешно было ею опробовано на уральской сцене при создании нарядов для героев оперы «Граф Ори» («Золотая маска» 2014 года). В современную одежду интегрированы сюжеты полотен художников Возрождения в виде принтов на футболках, а длинные шлейфы дам на балу обыгрываются в танце.
Цветовое оформление спектакля усиливает ощущение взаимопроникновения веков. Господствующий кроваво-красный цвет ассоциируется с советским периодом, но порой сквозь его агрессию проглядывает близкая природным оттенкам ренессансная гамма (Прокофьев плюс Шекспир). «Театр - универсальная платформа, где смыслы свободно фланируют между прошлым и настоящим», так хореограф-постановщик охарактеризовал временной, точнее, вневременной - на все времена - аспект постановки.
Пластический же рисунок исключительно современен, и потому весь спектакль смотрится как актуальное произведение, а не просто дань уважения классикам. Самодуров наделен талантом, присущим далеко не каждому хореографу: из движений составить танец. Сколько остроумия и разнообразия в сценах драк стенка на стенку, схватках на шпагах, как находчиво построены кордебалетные композиции, сколь впечатляющ сверхпафосный танец на балу!
Из всего созданного Вячеславом Самодуровым в Екатеринбургском театре оперы и балета «Ромео и Джульетта» - наиболее психологичная вещь. Перед артистами он ставил серьезные драматические задачи.
У каждой Джульетты - своя история. Джульетта Екатерины Сапоговой - почти подросток, чуть разболтанные движения, уязвимость, незащищенность. Непринужденность, искренность, доверчивая интимность. Актриса в 21 год не обременена большим сценическим опытом и, следовательно, невольными штампами. Ее естественная молодость и непосредственность идеально соответствуют характеру героини, особенно в начальных сценах. Так же трогателен и искренен Ромео - Александр Меркушев.
Борьба двух семей в спектакле не имеет столь большого значения, как в первоисточнике. Смысловым стержнем является иное противостояние, более типичное и более трагичное. Живые и мертвые, свободно мыслящие люди и социальные зомби. Человек с яркой индивидуальностью, желающий жить по собственным законам, всегда оказывается чуждым повязанному жесткими установками окружению. Он выдавливается из массы в серых капюшонах, которая стремится его уничтожить.
Первым в списке обреченных оказывается Меркуцио. Хулиганистый веселый парень в исполнении Игоря Булыцына (высокие прыжки, говорящая пластика) не может не вызывать симпатии и сочувствия. Друзья Ромео резвятся, как сильные породистые щенки: бравада, насмешка, подначки, провокации, все не всерьез, даже собственная смерть.
Юные влюбленные, слушающие голос своего сердца, а не требования отцов-матерей-наставников, также обречены. Монах Лоренцо олицетворяет рок, он не спаситель, он сама смерть. В спектакле необычайно сильна трагедийная нота и напрочь отсутствует сцена примирения. Вячеслав Самодуров поясняет: «Я считаю, что история нас никогда ничему не учит и человечество бесконечно наступает на одни и те же грабли, так что такой финал правдивее».
Балет «Ромео и Джульетта» не только о трагической любви. Он о неизбежности. О свободе и несвободе, о социальном долге и индивидуальном праве выбора. Эстетическая метафора насилия и подчинения, независимости и подневольности. Спектакль «Ромео и Джульетта» еще раз продемонстрировал, что екатеринбургский балет проложил собственную магистраль в российской хореографии, что было оценено компетентным жюри фестиваля «Золотая маска».

Екатеринбург