- Расскажите, пожалуйста, о школе, в которой вы учились. Как вы считаете, много ли различий между нею и современной московской?
- Я могу судить только по школе дочери и сравнивать с моей школой 60-х годов. Да, конечно, очень большие различия. Дело в том, что в Одессе было всего две спецшколы. Давайте назовем их, говоря сегодняшним языком, привилегированными, престижными. Эти школы находились в центре города; одна из них была с языковым уклоном, а вторая - с математическим. Язык в то время преподавался крайне плохо, часов было очень мало, и мы не уделяли этому вообще никакого внимания. «Who is absent?» Сказал, кто «absent», и на этом знания заканчивались. «My name is Yuriy, my surname is Stoyanov. I was born in 1957 in Odessa city, my father is doctor, my mother is teacher». Знания осели крепко, но из знаний только эта фраза. На сегодняшний день моя дочь учится в обыкновенной московской школе, которая просто находится в шаговой доступности от моего дома. Так вот английский язык мои дети, которые ездят со мной за границу, знают очень прилично в рамках школьной программы. И это огромная фора, которую они дают моей одесской школе того времени.
27-я одесская школа появилась в новом, только отстраивающемся районе, который назывался Черемушки, и эти Черемушки ничем не отличались от одноименных в десятках советских городов того времени. Интеллигенция, рабочие, какое-то количество кооперативов, строили государственные дома. И это был революционный прорыв, потому что люди, которые десятилетиями ютились в коммуналках или без всяких удобств в маленьких частных домишках, наконец получали собственное жилье, в котором горячая вода, отдельный туалет, жилье, в котором всегда тепло и родители не живут через шторку или за шкафом от собственных детей. Сейчас мы живем в эпоху сноса хрущевок, а тогда тысячи, десятки тысяч людей обретали свое жилье - именно тогда в Одессе появился термин «самостоятельная квартира», так и писали: «Меняю самостоятельную трехкомнатную на три комнаты в коммуналках».
Моя школа открылась в тот момент, когда я пошел в первый класс. И в этой же школе учительствовала моя мама, а других школ рядом не было, и все твои соседи по подъезду, по дому автоматически становились твоими одноклассниками. У кого-то папа работал дворником, у кого-то мама была учительницей, у кого-то отец трудился токарем на заводе, у кого-то - врачом. У нас училась девочка, отец которой был почти в ранге министра, капитаном «Советской Украины». Это китобойная флотилия, такой город. Он уходил в море на полгода, плавучий город, вокруг которого крутились маленькие суденышки-китобойцы, они добывали китов, жир, амбру. Быть капитаном такого корабля все равно что быть вторым человеком в городе, заместителем первого секретаря обкома. Статус невероятный. Сейчас все-таки это редко бывает, родители стараются сделать так, чтобы дети учились с себе подобными в социальном смысле. Расслоение было невероятное, и это делало наши классы очень дружными, очень спаянными, и, конечно, они были многонациональными.
- Известно, что в школьные годы вы успешно пародировали своих учителей.
- Знаете, я никогда серьезно не относился к своим задаткам пародиста. Мне казалось, что это безумно легко. Я и сейчас считаю, что это легко, чревовещание какое-то. Когда произошла мутация моего голоса и он стал приблизительно таким, как сейчас, может, немножко позвонче и менее прокуренным, у меня получалось пародировать какое-то количество учителей. Лучше всего - директора школы Владимира Георгиевича Демидова и нашего историка Игоря Захарьевича Ревича. Игорь Захарьевич историю и любил, и ненавидел. Он любил ту историю, которую он знал, и ненавидел ту историю, которую нужно было нам преподавать. И вот эта трещина, прошедшая через его душу, мозг и сердце, нами очень осязалась, мы понимали, что он знает больше, чем может нам сказать. Выдающийся был человек. Его голос и голос директора я пародировал очень легко. И однажды, когда Игорь Захарьевич выгнал меня за какие-то проделки из класса, я голосом директора громко сказал следующую фразу: «Выгнать ученика десятого класса в коридор - это не просто непедагогично, это глупо! Какой идиот, Юра, выгнал тебя из класса? Назови мне его имя, Юра!» А другим голосом сказал: «Никогда-никогда я не назову вам имя: это порядочнейший человек!» Открылась дверь, и Ревич сказал: «Юра, а что ты делаешь в коридоре? Ну-ка немедленно входи». Однажды я пробрался в радиорубку, откуда делались всякие важные объявления, и на всю школу сказал: «Просьба девятым и десятым классам прекратить занятия в школе и отправиться на пляж 10-й станции Большого фонтана для проведения урока «Люби и знай свой край. Я уезжаю. Учителям доложить мне о проведении урока в 16.00». Нас всех, четыре класса, собрали, и мы пошли на Большой фонтан, замечательно позагорали, поплавали, вернулись... а потом был, естественно, большой скандал.
- С позиции прожитых лет, как вы полагаете, допустимо ли ученикам пародировать учителей и делать их объектами шуток или учителя - фигуры сакральные и неприкосновенные?
- Вы знаете, в то время было допустимо, если это талантливо. Если зло и бездарно - нельзя. Меня не выгнали из школы, значит, я это делал талантливо. Я знаю, что после этого педсоветы проходили под гомерический хохот. Мать тайком рассказывала об этом моему отцу шепотом (потому что понимала, что непедагогично меня посвящать в обсуждение педсовета в школе). То, что я наблюдаю сейчас по телевидению и в Интернете... Я не вижу пародии на учителей, я вижу издевательства. И в ответ бывает неадекватная, но совершенно человечески понятная реакция этих несчастных людей. Она бывает грубой, хамской и, как правило, очень жестко пресекается, потому что у всех есть Интернет, камеры в телефоне, все это моментально попадает в публичное пространство и не остается безнаказанным. Но, как правило, это всегда непедагогичная, незаконная реакция на большую беду, которая называется «отношение к учителю».
- Обязательно ли учителю обладать чувством юмора?
- Почему учителю? Любому человеку обязательно обладать чувством юмора, потому что чувство юмора - это свойство ума.
- А директору школы?
- И подавно.
- Ваша мама многие годы работала завучем в школе, причем в той самой, где вы и учились. Какие эмоции вызывала у вас ее работа?
- Огромное уважение. Мама - учитель, папа - врач, и это значит, что засыпаешь ты один, родители постоянно на работе, и ты видишь перед собой самый серьезный трудовой пример. Никаких особых преференций я из-за этого не имел. У нас в классе было три человека, у которых мама была учителем в этой же школе.
- А кого вы можете назвать главным учителем в вашей жизни?
- Можно было бы выпендриться и сказать, что моим учителем является Чарли Чаплин или тот, кто научил меня моей профессии, но, справедливости ради, я сын своих родителей, и главные учителя в моей жизни, безусловно, мои родители. Это старая фраза, ее я часто повторяю: воспитывать надо не детей, воспитывать надо себя, все равно они будут похожи на вас. Прививки, которые я получил в детстве, - добросовестное отношение к делу, к стране, уверенность, что стыдно мало читать, стыдно быть необразованным, надо следить за собой, быть безумно опрятным, порядочным, стыдно, когда ты себя хвалишь, надо стесняться славы... Я в этом смысле абсолютный продукт своих родителей. В этом есть и какие-то минусы: стесняться, когда тебя хвалят, будучи артистом, не очень верно, потому что одна из главных причин, по которой человек становится артистом, - это детское желание быть известным, узнаваемым и нравиться девочкам. Это абсолютно естественно. А вот в том, какой я актер, - я ученик своих педагогов. И в этом смысле учителями моими являются педагоги в театральном институте - величайшие люди. И если на следующем этапе жизни я становлюсь артистом БДТ, то я ученик великого режиссера Георгия Александровича Товстоногова и великих артистов этого великого театра. Поэтому не получится назвать одного учителя.
- Делится ли ваша дочь с вами школьными заботами и успехами, насколько вы знакомы с ее школьной жизнью? Знаете ли вы, допустим, ее классного руководителя, учителей, директора школы?
- Я не очень частый гость в школе, но был на нескольких родительских собраниях. Есть два дня, в которые я не работаю: 31 декабря и 1 сентября. В Новый год я хочу быть с семьей. А первого сентября я должен отвести мою девочку в школу. Для меня это непреложная истина. Я знаю ее учителей, я знаю директора ее школы, а они видят меня не только на экране телевизора. Она все рассказывает, делится своими мыслями, своими недовольствами, проблемами и делает это охотно, не замыкаясь в себе.
- А если бы родительские собрания проходили в режиме онлайн, захотелось ли бы вам участвовать в их работе?
- Да. Я достаточно продвинутый человек, мне бы это было достаточно интересно.
- Как вы оцениваете появление в московских школах электронных новшеств - того же электронного дневника, например?
- Оцениваю их появление крайне позитивно. Интернет - это как лопата: лопатой можно вырыть яму и посадить дерево. А еще можно вырыть яму, убить человека (этой же лопатой) и закопать. В данном случае будем считать, что сажаем дерево.
- Когда вы учились в школе, вы активно занимались спортом и даже стали мастером спорта по фехтованию. Какими видами спорта вы бы посоветовали заниматься современным московским школьникам с учетом их особой «любви» к электронным устройствам?
- С гаджетами ничего не поделаешь, с телевидением тоже, хотя ограничивать надо предельно. У дочери есть телефон, он необходим, чтобы родителям с ней связаться. Дома есть компьютеры, другие девайсы, есть определенное время, когда дети спокойно этим занимаются, и я не особо ограничиваю, а вот телевизор они смотрят умеренно. Спортом они не занимаются, но дочь ходит на танцы. У меня есть замечательный друг - хореограф Мигель, известный по шоу «Танцы» на ТНТ, он создал танцевальную студию «PROТанцы» в Москве, и она ходит туда, очень ждет этих дней.
- Как вы открыли для себя театр?
- Я знал, что стану актером, лет с четырех. Со мной никто даже не спорил, мне даже вариантов никаких не предлагали. Открылась Школа юного киноактера при Одесской киностудии. В ней, например, училась Лариса Удовиченко. Я уже следующий набор. Из нас не делали артистов, нас учили видеть, слышать... В конечном счете обучение актера - это обучение человека. Великие педагоги учат тебя разбираться в самом себе, ибо ты сам и есть твой главный инструмент, ты на нем играешь. На своем сердце, на своей памяти, воспоминаниях, на своей позиции, человеческой и гражданской. Вот чем ты оперируешь в профессии. Этому и учили.
- А нужно ли сегодня детям участвовать в школьных самодеятельных театральных постановках или лучше, чтобы они посещали специализированные студии, где их будут обучать театральному мастерству профессионалы?
- Я бы советовал пройти где-то рядом. Например, учиться музыке, танцам, свободе движения, пластике. Существует такая точка зрения, что в самодеятельности дети приобретают некие штампы, которые мешают при поступлении в театральный институт. Это отчасти правда, а отчасти нет, потому что бывают великие педагоги.
- Ученик знающий или ученик умеющий?
- Знания, безусловно, важны. Учить думать или владеть информацией. Ум и талант иногда идут рядом, но очень нечасто вместе. Учить думать и чувствовать очень важно. Вырастить человека - порядочного, нормального - очень важно. Но выясняется, что совсем без знаний это невозможно. Где правда? Где-то посередине. Сейчас я бы все-таки делал упор не только на знания, но и на воспитание.
- Какие роли легче играть: положительных персонажей или отрицательных?
- У меня совершенно потрясающая профессия: играя, я могу сказать в лицо то, что не могу сказать в жизни, я могу сто раз за десять лет влюбиться, я могу покарать, я могу наказать, я могу убить, и мне за это ничего не будет. Я могу прожить сотни жизней. Моя жизнь не дает таких возможностей мне как человеку, как биологическому существу - она дает мне только одну жизнь. А профессия позволяет прожить сотни. И совершенно не важно, положительного персонажа или отрицательного я играю: важно, насколько это яркий персонаж.
- Что бы вам хотелось пожелать московским учителям, руководителям школ и всем читателям «Учительской газеты»?
- Я бы хотел пожелать учителям, чтобы, как в рассказах Гиляровского, когда они проходили по улице, им слегка кланялись и шепотом говорили: «Это учитель пошел». Не только московским: и омским, и томским, и сочинским, и одесским. А всем пожелал бы того, чего желаю себе: мы живем в неспокойное время, когда очень много страхов, и я бы пожелал надеяться на будущее, гордиться своим прошлым и не бояться настоящего, я бы пожелал искать счастья в сегодняшнем дне. Жить с пониманием того, что другой жизни ни у кого из нас не будет. И, любя своих учеников, любить себя, это не проявление эгоизма, это и есть забота об учениках. Потому что когда вы любите себя и заботитесь о себе, вы проживете долго на благо ваших учеников.

Иван ВЕТОШКИН, ученик 11-го класса школы №1465