- Марина Константиновна, какой любимый балет, в котором вы танцевали?
- Пожалуй, «Легенда о любви» Юрия Григоровича. И «Спартак» в его же постановке. Я любила танцевать балеты Григоровича. В них есть что показать и танцовщице, и артистке. Есть характер. Есть нерв. Есть то, что называется ролью. Хотя все нахваливали Фею Сирени из «Спящей красавицы»...
- Вы прослужили в Большом театре от звонка до звонка 20 лет. Кто был вашим лучшим партнером?
- О, я с такими партнерами танцевала! С Марисом Лиепой, например. Это выдающийся, уникальный танцовщик! Он одно время учил наш класс дуэтному танцу. Танцевала с Владимировым, с Тихоновым, с Никоновым, с Акимовым... Они все хороши по-своему, но такого мастера дуэтного танца, как Лиепа, трудно встретить. Он и актер потрясающий! Когда видела его глаза, невозможно было танцевать без вдохновения.
- А из зарубежных?
- Дайте вспомнить... Венгр Имре Дожа, премьер театра оперы и балета в Будапеште. В Югославии мы танцевали и «Жизель», и «Лебединое озеро», и «Много шума из ничего». Мне вообще везло на партнеров.
- Марина Константиновна, у детей балетной академии есть детство? Они приходят в девять утра и уходят не раньше шести вечера, а чаще и вовсе затемно...
- А что такое детство? Сидеть в песочнице до седых висков или слоняться с компанией по улицам? Родители должны заложить стремление к цели. Если этого не сделать, ребенок будет шалопаем из подворотни. Пусть наши девочки-мальчики учат языки, играют на фортепиано, танцуют ... Это очень дисциплинирует. Дети ходят в музеи, в театры, участвуют в КВНах, викторинах. Каких, скажите, радостей они лишены?! Да, у них почти нет свободного времени. Понимаю, учиться трудно. Интегрированная программа - и специальные дисциплины, и общеобразовательные. Серьезные физические нагрузки. Но другого пути в большое искусство нет.
В итоге все наши выпускники, даже если что-то не получилось в балетной карьере, говорят, что очень нам благодарны. Поступают после хореографического училища в другие вузы, в театральные в том числе.
- К вам приходят в 10 лет. Как определить, талантлив ребенок или нет?
- Есть свои принципы отбора. Балетная внешность. Стопа. Выворотность. Конечно, с этим надо родиться, кто же спорит. Для артиста драматического театра внешность вообще не важна, а в балете ты выходишь на сцену почти раздетый. Зрители хотят видеть красивое тело. Над всем остальным надо работать, работать, работать...
Талант - это процесс. Как работает ребенок? Как воспринимает то, что отдает ему педагог? Важна обратная связь. Тогда открывается талант. И не обязательно все станут ведущими балеринами или премьерами. Кордебалет тоже непростое искусство. Там танцуют и одаренные, и очень организованные люди.
- Кто вас привел в балет? Мечтали с детства, как многие девчонки?
- Я росла в послевоенное время. Была очень худая. Мне было семь лет, когда мама отвела меня в хореографический кружок районного Дома пионеров. Потом открылся народный театр при заводе «Серп и молот». Им руководили Холфины - Аркадий Сергеевич и Серафима Сергеевна. Преподавателем народного сценического танца была Тамара Степановна Ткаченко. Это очень известные именитые специалисты. Великолепные профессионалы. Там я уже всерьез танцевала.
Мы с мамой решили, что если меня берут в школу хореографии, то идем в балет профессионально. Если нет, то продолжаем образование, как нормальные люди. В 14 лет я поступила в московскую балетную школу.
Директором ее была Софья Николаевна Головкина. Она попросила меня станцевать, а я все забыла от волнения. В итоге сделала всего несколько па. «Хорошо, деточка. Спасибо», - только и сказала Головкина. Я ушла домой с мыслью, что провалилась. А на следующий день увидела себя в списках поступивших.
У Софьи Николаевны опытный глаз, она все видела. У меня был хороший подъем, он и сейчас никуда не делся. Я была тонкая, высокая, длинноногая.
Часто вспоминаю и саму Софью Николаевну, и ее уроки. Она была непреклонно строгой на занятиях, но необыкновенно доброй за пределами класса. Любила нас как родных.
- Вы уже в то время мечтали о больших ролях?
- Мне нравилось просто танцевать. Вкус пришел в школе, когда мне стали доверять. Я в себе всегда сомневалась, но когда видела, что у меня получается, начинала верить в себя.
- Сомневались, но все равно стали лидером в своей профессии, примой...
- Профессионализм и в том, чтобы преодолевать себя, свои сомнения. Укрощать желания...
- В юности вы хотели походить на кого-то из звезд балетной сцены?
- А какой смысл?! Такое количество великих танцовщиц! Зачем на кого-то походить? Надо быть самим собой. Невозможно повторить Галину Уланову, Майю Плисецкую... Надо достигнуть вершины со своими данными. Великими балеринами можно восхищаться, радоваться их искусству, а быть похожей на них... Невозможно. Да и зачем? Мы все очень разные. Мы должны создать свой личный образ, показать свое «я».
- В десятилетней девочке можно рассмотреть энергетику, драйв?
- Очень много таких детей приходит - глаза горят, эмоции распирают... Потом мы их ставим к станку и... Куда-то все пропадает. Если они заставят себя работать, а свое тело - гореть в танце и не погаснуть, как свеча, то смогут достигнуть чего-то.
У нас есть сценические практики. Во всех спектаклях Большого театра, где по либретто заняты дети, танцуют учащиеся нашей академии.
- Уместно ли сравнивать сценическое дарование вашего и нынешнего поколений?
- Я не могу сказать, что нынешнее поколение бездарное. Оно просто другое. Лепешинская, Уланова, Бессмертнова, Плисецкая отдали себя балету без остатка. Только сцена! Ни у одной из них не было детей. Они отказались от всего во имя гастролей, спектаклей, новых ролей, репетиций. Нынешние балерины ухитряются и двоих детей родить, и выходить на сцену. Хотя я после рождения дочери стала танцевать лучше. (Смеется.) Так волновалась, что не войду в форму. Родила в 28 лет. Многие балерины становятся матерями позже, но я считаю, что это крайний срок, когда надо родить ребенка, чтобы продолжить карьеру танцовщицы.
- Русская балетная школа - это чувственность, эмоциональность, а нынешний век стал прагматичнее, даже циничнее. Это как-то отразилось на нашем балете?
- Русская школа - школа классического балета. Сейчас новые требования. Есть возможность танцевать постановки различных хореографов, не то что раньше, когда у нас были только Петипа, Захаров, Григорович... Хотя это выдающиеся мастера! Теперь можно танцевать и Бежара, и Жана-Кристофа Майо, и Ролана Пети. И не просто можно - нужно уметь это делать. Впрочем, тело, воспитанное на классическом экзерсисе, может станцевать все. При этом ни одной современной труппе не под силу станцевать «Спящую красавицу» и «Лебединое озеро». У нас преимущество в этом смысле огромное.
Русская методика преподавания классического танца по-прежнему самая передовая в мире. Хотя эстетика хореографии изменилась. Раньше не очень-то обращали внимание на форму. Важно было, как танцует актриса, насколько она музыкальна, выразительна. Сейчас подавай красивые формы, безупречные фигуры. При этом никто не отменял музыкальность, драматизм. Современная хореография раскрепощает детей, они свободны. У них даже выражения лиц другие.
- Марина Константиновна, почему балет называют элитным видом искусства?
- Потому что в нем надо уметь разбираться. Понимать, что идешь смотреть, кого, почему и зачем. А не просто махнуть в буфете фужер шампанского и закусить бутербродом с икрой. А заодно посидеть в театре. Надо уметь увидеть балерину, понять ее язык и уйти из театра изменившимся, вдохновленным. В балете нет дублей. Здесь не сфальшивишь - все на виду. На сцене видна душа. Никуда не спрячешься.
- Сейчас в вашей академии есть безусловные звезды мирового балета?
- Надеюсь, что есть. Например, 18-летний москвич Дмитрий Выскубенко - очень талантливый молодой человек, лауреат минимум десяти международных конкурсов. Его родители, кстати, окончили нашу школу. Мама работала в Большом театре. Папа хореограф.
Ирочка Аверина - девочка с необыкновенными способностями. Анастасия Страхова - балерина, которая может танцевать очень многое. Я надеюсь, у них все сложится. Ведь когда ты приходишь в театр, тебя тоже должны рассмотреть. Бывает, что не рассмотрели, поставили в кордебалет. И человек потерял надежду. Если хватит сил, уходит в другой театр, но бегать из театра в театр тоже некогда.
- Наши таланты продолжают искать счастья за рубежом?
- Скажем так - там они делают карьеру. Все хотят танцевать. И если артисты видят, что им предлагают условия более выгодные, чем на Родине, они уезжают. Их можно понять. Наших танцовщиков и хореографов много по всему миру. А мы тратим на них бюджетные деньги. Наверное, худрукам отечественных театров надо быть более внимательными к нашим детям. Звезды не рождаются каждый день. Надо давать им возможность развиваться в театре. Звезду тоже надо растить. Не только в школе, но и в театре.
- Сколько получает артист Большого театра?
- Не знаю. Это вы у них спросите...
- Наверняка небольшие деньги...
- Трудно сказать. Честное слово, не знаю... За рубеж стремятся еще и потому, что там хорошие пожизненные пенсии, не то что у нас. Ведь творческий век короток, а на Западе профсоюз все очень жестко отслеживает.
- Марина Константиновна, вокруг балета сложилось множество мифов. Говорят, что балерины, соперничая друг с другом, подкладывают в пуанты конкуренткам битое стекло, подрезают ленты, портят костюмы...
- Ерунда! За все 20 лет службы в Большом театре никогда и никто мне не подкладывал в пуанты битое стекло, не надрезал ленточки и не портил пачку. И вообще на моей памяти в театре такого не было. Это и вправду распространенный киношный миф.
- О питании балерин ходят легенды. Они и вправду морят себя голодом?
- Это скорее болезнь ума. Майя Плисецкая сказала очень точно и дерзко: «Не надо жрать!» Не надо есть макароны, картошку с мясом, торты. Не надо! Зачем? Во-первых, это вредно для любого человека. Вес надо держать, тем более когда тебя поднимает партнер. Я нормально питалась, но понемножку. Творог, фрукты, овощи. Не наедалась на ночь, даже когда возвращалась вечером домой после спектакля. Я и сейчас мало ем - привычка осталась.
А вообще, это так индивидуально! Я знаю, что многие танцовщики могли много есть и не поправляться.
- Назовите три самых триумфальных события в вашей карьере.
- Приход в Большой театр. Рождение дочери. А третье - их было много, но объединим в одно - когда получала роль в спектакле и выходила на сцену.
- Были моменты, когда хотелось послать все к чертовой матери?
- Нет. Никогда!