- Юрий Михайлович, вы хотели в детстве стать космонавтом?
- Детские мечты очень легкие: они легко приходят, легко уходят, поэтому их сравнивать с юношескими или взрослыми мечтами трудно. В детстве я мечтал стать космонавтом, но само слово «мечта» к детским идеям не подходит именно из-за легкости: сегодня хочется стать летчиком, завтра - космонавтом, потом писателем... Все очень быстро меняется. Когда полетел Юрий Алексеевич Гагарин, я думал стать летчиком (не мечтал, но думал, планировал, если можно применить этот термин к тому возрасту). Гагарин - летчик, и если я буду летчиком, то, может, потом стану и космонавтом. Но называть это мечтой, наверное, неправильно.
Уже в 9-10-х классах более осознанно выбирал специальность: куда пойти учиться, в какой вуз. Я помню, мы с моим товарищем гуляли часто вечерами и не то чтобы мечтали, но обсуждали возможность после окончания института стать космонавтами. Это уже больше, наверное, похоже на мечту и уже ближе к плану, потому что мы думали, исходя из этого, о выборе института. Я помню, как Саша, мой друг, указывал рукой на Луну и говорил: «Мы с тобой там будем!» Так что, наверное, слово «мечта» больше всего относится к тому времени, когда я учился в 9-10-м классе школы.
Ну а по-настоящему я решил стать космонавтом, когда учился в институте на третьем курсе. К тому времени многое поменялось. Я еще до института понял, что в летное училище не попаду из-за небольшой близорукости, и думал просто о гражданском вузе. А когда учился на третьем курсе, начались полеты наших космонавтов-инженеров, и тогда я понял, что это возможно. И поставил себе такую задачу. Это уже была не мечта, а конкретный план. И я стал его осуществлять.
- Сейчас молодым людям легче попасть в отряд космонавтов, чем раньше?
- Да, сейчас легче. Желающих не очень много. Но это не значит, что сразу любого возьмут. Отбор все-таки строгий и по медицинским параметрам, и по знаниям. Здоровых среди молодых людей стало меньше, к сожалению. И знания хуже стали, поэтому сроки недавних наборов продлевали, не могли набрать кандидатов.
- Космонавт должен иметь высшее образование, хорошую физическую подготовку... А на какие человеческие качества смотрят при отборе?
- Во-первых, необходимо уметь работать в коллективе и общаться с людьми. Упорство, настойчивость, терпение. Обязательно терпение, потому что на дорогу в космос уйдет много лет. Не так это быстро, и самое главное - умение и готовность учиться много лет, даже бесконечно (немножко самоуверенное заявление, но это так - предела для учебы нет).
- Какие знания и навыки вам пригодились больше всего при полетах в космос?
- Разделим знания и навыки. Знания могут пригодиться абсолютно любые. Невозможно сказать, что какие-то знания важнее других. Объективно - это, конечно, знания, которые получены в результате изучения сначала математики, физики, механики, а потом уже профилированные курсы, которые без математики, физики и механики изучить невозможно. Например, навигация и другие такого рода специальные предметы. Надо, чтобы знания вошли в тебя и ты не задачки решал в космосе, а просто чувствовал, как идут процессы. А навыки отрабатываются до автоматизма на тренировках, на тренажерах корабля и станции, это также навыки общения с товарищами по экипажу. Наверное, главное - достичь за время подготовки полного взаимопонимания и с полуслова понимать друг друга.
- Второй раз было проще или сложнее лететь в космос, когда вы уже знали, что вас ожидает?
- Было по-другому, нельзя сказать, что было сильно сложнее. Просто то, что ты уже знаешь, не пропускаешь через себя, не осваиваешь заново. Оно уже твое. Навыки, приобретенные в полете, сохраняются, помнятся, и ты на них уже время не тратишь. Но каждый раз оказывается, что ты чего-то еще не знаешь и через что-то ты не прошел. И поэтому ты все равно встречаешься с новым, приобретаешь новые навыки. Первый полет, безусловно, оставляет больше эмоциональных впечатлений, поскольку все кажется очень важным, любая мелкая деталь жизни на станции. А в следующем полете открываешь какие-то другие слои восприятия.
- Ваше мировоззрение поменялось после полета в космос?
- Не только мое. Оно меняется у каждого, кто летает в космос.
- Юрий Михайлович, в жизни вы уже многое попробовали, многого добились. К каким целям вы идете сейчас? Что вас вдохновляет в жизни?
- Ничто не вдохновляет и вдохновить не может. Вот смотришь на то, что вокруг происходит... Что тут может вдохновлять. Наоборот, есть воспоминания о том, как все было поставлено в той же самой космонавтике, например, или в учебе, какая была школа, как нас учили в институте. Воспоминания, возможно, помогают. Но вдохновлять - слишком высокий стиль для описания состояния души. А цели - освободиться немного от административных обязанностей и писать, потому что пять лет я ничего толком не писал, это плохо, неправильно, без этого я скучаю. С другой стороны, освободиться от административных обязанностей тоже не так просто. Может быть, мне поможет в этом государство: оно сейчас приняло закон об ограничении возраста директоров институтов, теперь они не могут быть старше 65 лет. Скажу спасибо.
- Вы директор института РАН и часто общаетесь с молодыми учеными. Какой у вас сложился образ молодых людей, которые занимаются наукой сегодня?
- Сегодня образ молодого ученого - пожилой человек, ближе к пенсии. Шучу. Но, в общем, это примерно так. С молодыми учеными очень сложно. Молодые люди не идут в науку. После вуза очень немногие сейчас идут в науку, по крайней мере в нашей сфере (история науки и техники). Я, конечно, стараюсь находить молодых людей от 20 до 30 лет, но это «штучный товар», так что какого-то единого образа у них нет. Все очень разные, каждый по-своему. А вот то, что даже ученого под сорок все равно приходится считать молодым на фоне других сотрудников, которым семьдесят, восемьдесят, - это печально. А кто пойдет в науку, если старший научный сотрудник получает, как уборщица, которая два раза в неделю в подъезде убирает. Как будет младший научный сотрудник жить? Науку поставили в такое положение, что желающих заниматься наукой немного. Получается, наука сегодня - занятие тех, кто уже состоялся, обеспечил себя и семью. Но как раз таких и сокращают - идет омолаживание...
- Как вы считаете, современные технологии помогают учиться или же, наоборот, в большей степени отвлекают школьников и студентов?
- Во-первых, Интернет создает иллюзию доступности информации, на самом деле это псевдодоступность. Человек нажимает на кнопку, ему выпадает 25 абзацев, он читает и считает, что все знает. И совершенно не понимает, что в этих 25 абзацах 35-40 ошибок. Во-вторых, некоторые говорят: зачем сейчас наука, если есть Википедия. Никто не думает, что этой Википедии не было бы, если бы кто-то не занимался наукой и не исследовал что-то много лет. Это же они, исследователи, все пишут и создают. Поэтому сейчас многие из-за Интернета и этой доступности не читают книг, вообще их не держат дома, не любят. Возникла совсем другая культура. Она вторична, потому что Интернет наполняется либо из книг, либо с помощью размышлений и измышлений по поводу того, что написано в книгах. Поэтому доступность есть - нажал кнопку, и тебе не надо тратить много времени, чтобы что-то найти. Но то, что ты нашел, либо не совсем то, что тебе надо, либо неправильно. Вот на этом и вырастает другая культура. И не надо забывать, что если что-то очень просто, - это не значит, что это лучше. Потому что истина добывается с трудом, все реально хорошее, высокое, важное, полезное добыто трудом. Не путем нажатия кнопки. Скажем, выпадает из автомата бутылка воды или шоколадка. Но вовсе не бабушкин пирог, который она испекла, чтобы тебя угостить, и не чай, специально для тебя заваренный, - просто бутылка воды.
Когда люди отказываются от книг, я не говорю, что это хуже. Я просто говорю, что это по-другому. Они работают пальцами, сейчас люди - пальцевая цивилизация. Они очень быстро работают пальцами, но не головой. На мой взгляд, это хуже. Но для кого-то, может, и лучше, спорить не буду, но в голове нейронные связи формируются у человека, который думает и читает книгу, совсем не так, как у человека, который работает пальцами на сенсорном экране и ищет информацию в Интернете. Если десять лет так работать, без книг, то мозги сформируются по-другому, и ты с этим уже ничего не сделаешь. Пройдет еще двадцать лет, и тогда можно будет задать себе вопрос, а хорошо это или нет, попробовать сравнить. А потом придут другие люди, которые уже и пальцами не будут нажимать: зачем столько энергии тратить. Давай дунем, плюнем на экран, скажем: «Сезам, откройся!», и он нам что-нибудь выдаст. Будет еще одна культура. К чему приведет такая смена культур, пока сказать трудно.
- Что может отвлечь молодых людей от экранов планшетов и заставить посмотреть в небо, стремиться к звездам, заинтересовать космонавтикой? Что должно для этого произойти?
- Мне кажется, для этого необходима другая государственная политика. Сейчас люди не будут смотреть в небо на звезды в массовом порядке, они скорее будут смотреть на размер счета и проверять его через Интернет, потому что ценности сменились. Когда-то были иные ценности, нравственный закон внутри, звезды над головой, знания, а теперь - нет. Что ни говори, деньги сейчас важнее всего. Но если деньги важнее всего, кто будет смотреть в небо? С неба ведь доллары не падают. Поэтому прежде всего нужна смена ценностей. Смена ценностей не сможет произойти по мановению чьей-то руки. Конечно, когда-нибудь смена произойдет, но чем сменится и какая ценность будет наиболее важная, я не могу сказать. Это не значит, что все вернется на круги своя и возвратятся прежние ценности. Но, для того чтобы что-то происходило, государство должно проводить соответствующую политику. Пока государство не будет демонстрировать, что космонавтика, космические полеты важны для страны, пока оно не будет говорить, что для этого нужно много учиться, пока оно не будет специально отбирать людей, а не придумывать всякие ЕГЭ, не двинется вперед космонавтика. Вот представьте себе, космонавту на экзамене зададут нештатную ситуацию. И спросят, что надо делать: а) нажать кнопку слева, б) нажать кнопку справа и в) ничего не делать. Угадай.
И что получится при такой подготовке? Поэтому пока государство не убедит свой народ в том, что космонавтика нужна, что космонавтикой занимаются серьезно, что космонавтикой занимаются те, кто в ней что-то понимает, ничего не произойдет. Ткнул пальцем в планшет и узнал, что до Луны столько-то километров, а значит, я уже могу принимать решения по государственной политике в области космонавтики. Нужно вернуть профессионалов в каждую область, это не только космонавтики касается. Кто руководит всеми этими областями? Люди, которые никогда не имели отношения к нынешнему предмету своей деятельности. Менеджеры, которые никогда не были инженерами, а их назначают главными конструкторами. Они не знают, что такое техническое задание. Они ни одного технического проекта не осуществили, они в цехе никогда не были. Кто сядет в космический корабль, который делали менеджеры, называющие себя главными конструкторами? Так что здесь без государственной политики, точнее без поворота государственной политики, ничего не произойдет.