- Андрей, Волошинскому фестивалю, который сегодня уже называется «Международный научно-творческий симпозиум «Волошинский сентябрь», десять лет. Насколько он был необходим в тот момент, когда вы его организовывали, и как сильно он за это время изменился?
- Одиннадцать лет назад, когда зародилась идея Волошинского конкурса, а затем и фестиваля. Коктебель напоминал тогда приморский балаган. Напротив дома Волошина жарили шашлыки и пели караоке, ни моря, ни самого дома уже не было видно. По набережной ходили люди в малиновых пиджаках - не смейтесь, правда, ходили. На вопрос, кто такой Волошин, тогда, наверное, вообще вряд ли бы кто ответил. Смотреть на это было грустно. И тогда возникла идея объединить творческих людей, любящих Коктебель и Волошина. Как любой город могут изменить только его жители, так и курортный поселок Коктебель могут изменить только те, кто туда приезжает. Будут приезжать жлобы - будет жлобский Коктебель. Будут приезжать поэты - будет Коктебель поэтический. И нам действительно удалось вернуть в Коктебель поэтов, писателей, художников, музыкантов. Лица приморского городка изменились. Правда, сейчас, к сожалению, я снова наблюдаю процесс «опопсения» и «ожлобления» Коктебеля.
- Кто приезжает на ваш фестиваль?
- Вначале приезжали друзья и победители Волошинского конкурса, которых мы награждаем именно в Коктебеле. Постепенно фестиваль начал завоевывать популярность, к нам стали приезжать и люди незнакомые - послушать, поучиться у мастеров, почитать самим. Сегодня приезжают уже не только специально приглашенные и финалисты премии и конкурса, но и публика. Конечно, публика и сама большей частью пишущая, но кто же в наше время не пишет!
- Что интересного было в этом году? Зажглась ли новая звезда?
- Зажглась, безусловно, и не одна. Для этого мы и проводим Волошинский конкурс. Было много интересных поэтических рукописей, я открыл для себя поэтов Станислава Ливинского из Ставрополя, Андрея Болдырева из Курска, прекрасные стихи прислали Инга Кузнецова, Мария Маркова, Михаил Свищёв и многие другие. В номинации «Видеопоэзия» были интересные поэтические клипы Александра Переверзина, Юлии Соломоновой, Елены Касьян и хорошие дебютные работы Елены Левиной, Алисы Касиляускайте, Анны Пимоновой. Появились у нас в конкурсе новые интересные прозаики: москвич Дмитрий Калмыков, Вадим Богданов и Светлана Чураева из Уфы, Ирина Батакова из Минска, Владимир Аренев из Киева. На конкурсе драматургов победила остроумная пьеса о Лермонтове Олега Михайлова, живущего в Харькове, а в конкурсе киносценариев - по-гайдаевски смешной сценарий Виктора Бирюкова, живущего в Москве. Все это очень талантливые люди.
- Чем ваш фестиваль принципиально отличается от других поэтических фестивалей - «Киевских лавров», «Биеннале поэтов»?
- Волошинский фестиваль имеет множество отличий. Во-первых, он начинался как фестиваль друзей и, надеюсь, будет таким оставаться. Во-вторых, он состоит не только из чтения стихов и прозы, но и из обширной обучающей программы (мастер-классы), игровой программы (турнир поэтов, заплыв поэтов, футбольный матч), драматургической программы (открытая лаборатория по драматургии, читки пьес), детской программы (встречи детских писателей с детьми) и так далее. Ну и, конечно, море и легендарный дом поэта, такого сочетания нет ни в Киеве, ни в Москве.
- Насколько сейчас для молодых авторитетны громкие имена былого? Готовы ли они учиться или каждый молодой поэт провозглашает себя за новую точку отсчета?
- За новую точку отсчета провозглашают себя либо гении, либо ограниченные люди. Молодые и условно молодые поэты с радостью идут на мастер-классы известных поэтов, писателей и драматургов и очень хотят «обсудиться», что как раз и говорит об уважении к старшим авторитетам. Конечно, каждый выбирает свою точку отсчета - кому-то нравятся Гумилев и акмеисты, кому-то - Хлебников и футуризм, кому-то - Борис Слуцкий и Иосиф Бродский, кому-то - Леонид Аронзон и Всеволод Некрасов или, например, Николай Рубцов и Юрий Кузнецов и так далее.
- Насколько нужна поэту литературная тусовка, такие фестивали? Разве истинный поэт - человек толпы?
- На этот вопрос каждый должен отвечать для себя сам. Конечно, стихи пишутся в уединении, но ведь когда они написаны, хочется выйти и прочитать их: на кухне, в литературном клубе или на поэтическом фестивале. Поскольку на телевидении и площадях поэтов сегодня не жалуют, остаются вечера и фестивали. Литературная тусовка, как и любая другая творческая тусовка, на кого-то действует питательно, на кого-то пагубно. Но это такой необходимый гумус для ощущения себя нужным и значимым. Ведь поэты очень страдают от непонимания и неоцененности. Так что когда видите поэта, говорите ему хорошие слова. Даже если это плохой поэт, возможно, после этого он напишет хорошие стихи.
- Складывается ощущение, что поэтов чаще читают сами поэты, что их стихи редко попадают к большой публике. Так ли это? Стихи каких авторов вы добавили бы в школьную программу?
- Стихи современных авторов действительно редко попадают к большой публике. Раньше поэту в России нужно было умереть, чтобы стать известным. Сейчас уже и этого недостаточно. Вот умер прекрасный поэт Валерий Прокошин, который жил в Обнинске. У него были прижизненные и посмертные публикации, но с его творчеством до сих пор знакомо очень мало людей. Хотя многие, кто сталкивается с его стихами, говорят: «Надо же, какой был замечательный поэт! Жаль, что мы его раньше не знали». Поскольку стихи сегодня государству не нужны, я считаю, что поэзию нужно насаждать собственными силами и всеми возможными и невозможными способами, как картошку при Петре. Да, вначале читатели, возможно, будут плеваться, зато потом никакой стол не обойдется без нашей картошки!
А если говорить насчет школьной программы, то я бы добавил многих авторов, и в первую очередь из ныне живущих - Александра Кабанова, Дмитрия Строцева; из ушедших - Сергея Белозерова, Валерия Прокошина. Авторов, которые уже и так вошли в разнообразные официальные и неофициальные антологии, не называю.
- Насколько в вас соединяется поэт и организатор, не подавляет ли один другого? С чего началась ваша организаторская деятельность?
- Моя организаторская деятельность началась еще в школе. Я увлекся авторской песней и выяснил, что мои одноклассники вообще не знают, что это такое. Все слушали рок или попсу. Я договорился с администрацией и организовал вечер, на котором рассказал об этом жанре, какие-то песни ставил в записи, какие-то исполнял сам. Потом, лет в 16, когда начал работать внештатником в газете, пробил через обком комсомола первый тульский фестиваль авторской песни и активно помогал в его организации. А уже в армии я собрал творческую агитбригаду. Правда, потом ее распустили за попытку поставить спектакль «Суд над Бродским» по стенограмме Фриды Вигдоровой и за исполнение мной песни Вертинского «Памяти погибших юнкеров» на торжественном концерте для офицеров и их семей в часть празднования 23 февраля. Я тогда не отдавал себе отчета в том, что это организаторская деятельность. Я просто делал то, что мне было интересно. И только переехав в Москву, я стал заниматься этим осознанно. И чем дальше - тем, конечно, больше это мешает собственному творчеству. Увы.
- Творчество всегда с чего-то начинается - есть определенные ориентиры, учителя. Были ли такие учителя у вас? Кому несли вы свои первые тетрадки стихов?
- Первыми учителями были Гумилев и Ахматова, прочитанные вне школьной программы. И в дальнейшем я учился в основном по книгам, читая стихи. Литобъединений в моей жизни не было. Были Высшие литературные курсы при Литинституте, семинар поэзии у нас вел Юрий Кузнецов. Я никогда не был поклонником его поэзии, и сам семинар дал мне гораздо меньше, чем интереснейшие лекции, которые нам читали в Лите. Ранние стихи я, конечно, пытался кому-то показать: в 16 лет встречался с Андреем Вознесенским, и он одобрил мои опыты, что было для меня очень важно. В дальнейшем добрые слова говорили мне Юрий Кублановский, Константин Кедров, Бахыт Кенжеев, Олег Хлебников. Поддержка старших товарищей каждому поэту необходима, и я очень благодарен всем, кто меня поддерживал и поддерживает.
- У вас пять сборников стихов. Кто ваш читатель? Были ли ваши книги вехой в вашем творчестве?
- Две первые книги были любительскими, я их в списке своих книг не числю. А пятая книга была раритетной - ее выпустил художник Виктор Гоппе тиражом 10 экземпляров. Это такой артефакт, очень приятный, безусловно, но книгу практически никто не увидел. Так что настоящих книг было пока всего две. Книга «Поющее дерево», изданная Еленой Пахомовой в поэтической серии клуба «Классики XXI века», была для меня очень важна. Я достаточно неожиданно для себя написал много верлибров, и Елена составила отличную цельную книгу, критики писали, что она читается как поэма. Я ее до сих пор очень люблю. Вторая книга, «Пролитое солнце», вышла в издательстве «Арт Хаус медиа», издатель Александр Шишкин был на моем вечере-обсуждении в одном литературном клубе и после этого предложил издать книгу. Она не вполне меня удовлетворяет, потому что стихов к тому времени было написано уже много, а для книги пришлось сделать выжимку из написанного. Это именно «сборник», но он тоже был важен, хотя к моменту выхода книги почти все эти стихи были опубликованы в журналах. А читатель мой, как и у большинства современных поэтов, - коллеги, друзья, критики.
- Вы организатор творческих вечеров в Булгаковском доме в Москве. Коровин ведет вечера в доме Булгакова... А с недавних пор вы еще и стали выступать с легендарным музыкантом Александром Александровым - Фаготом. Мистикой попахивает...
- Ну, во-первых, Коровин - это не Коровьев. Да и Фагот другой. Но ассоциации, конечно, напрашиваются, поэтому мы и назвали наш дуэт провокационно - «Коровин и Фагот». А Булгакова я очень люблю. Когда начинал вести литературные вечера в Булгаковском доме, я и представить себе не мог, что это растянется так надолго. А в этом году мы открываем уже восьмой сезон. Мистика! Но что же в ней плохого? Приходите на наши вечера и сами убедитесь!