- Александр Эммануилович, я где-то читала, что фильм «Афоня», снятый в 1975 году Георгием Данелией по вашему сценарию, занимает 15-е место среди самых успешных отечественных хитов за всю историю советского кинопроката...
- Как это 15-е? Не может быть! Он занимал, конечно, не первое место, но как минимум в пятерку входил. Тогда считали не деньги, которые собрал фильм, а зрителей. Учитывался только первый год проката. К тому же если картину продавали за рубеж, то к сборам автоматически прибавляли 200 тысяч. И наш «Афоня» собрал 62 миллиона. Лучшие показатели были только у картин «Москва слезам не верит» и «Пираты ХХ века». Ну, может быть, еще «Экипаж». А вообще, все эти списки сейчас составляют малограмотные люди, не знакомые с историей советского кино.
- Как к вам пришла идея воспеть ратный труд водопроводчика?
- Иногда я чувствую себя приёмником, который улавливает какие-то токи из параллельного мира или космоса. Так случилось и в тот раз, когда на четвертом курсе ВГИКа сочинял дипломный сценарий «Про Борщова, слесаря-сантехника ЖЭКа №2». Сначала главный герой у меня был маляром, так как я сам когда-то работал по этой замечательной специальности. В сантехника я переделал Афоню сознательно, и с этим угадал. Если бы мой персонаж Борщов остался маляром, то, может, и не было бы у фильма такого успеха. Раньше никто не делал главным героем сантехника, ну и сама профессия для кино намного динамичнее, нежели маляра. Я не устаю повторять студентам, чтобы они тщательно выбирали профессию для героя своих сценариев. За бортом кинематографа остается множество интересных профессий. Почему не сделать, например, кино о блоггере? Мне, скажем, было бы интересно узнать, что собой представляет этот человек, как ему удается формировать общественное мнение.
- Актер Леонид Куравлев, сыгравший в «Афоне», оправдал ваши надежды?
- Оправдал. Но начинали мы поиски не с него. Режиссер Данелия пытался подойти к выбору актера нестандартно. Пробовали даже Владимира Высоцкого. Представляете, какой из него мог получиться сантехник? Но когда я писал сценарий, то воображал в этой роли Юрия Никулина, каким он был в трагикомической картине «Когда деревья были большими». И героиней у меня была не 19-летняя Женя Симонова, а дама постарше. Иначе зритель бы не поверил, что немолодому работнику ЖЭКа вдруг такое счастье подвалило.
- Значит, правду говорят, что вы сочиняете сценарии под определенных артистов?
- Когда я сочиняю, то действительно представляю какого-то конкретного исполнителя. Например, сценарий «Смотри в оба» написан специально для украинского актера Борислава Брондукова. Но чаще всего я говорю себе, что этот персонаж будет похож на Дэнни Де Вито. Это помогает.
- Вам не кажется, что ветераны войны могут обидеться на новый фильм «Белый Тигр», снятый по вашему последнему сценарию, в котором речь идет о превосходящей мощи немецкого танкостроения в годы Второй мировой?
- Если бы я просчитывал, как отреагируют пожарные или сантехники на мои тексты, то ничего путного не написал бы. Прежде чем приступил к работе над «Белым тигром», я прочитал много книг о войне: воспоминания танкистов, конструкторов, военачальников. К тому же я делал экранизацию. В основе был роман Ильи Бояшова «Танкист». Вполне возможно, что танкистам это и не понравится. Ведь главный герой - странный тип. Он понимает, о чем говорят танки, и вступает с ними в диалог. Для него они живые существа. Танки даже предупреждают его о приближении снаряда. Это, безусловно, элемент мистики.
- Вы верите в мистику?
- Почему бы и нет? Откуда я могу знать, что таких вещей не случалось? Я, например, всегда со своей машиной разговариваю. Однажды она мне жизнь спасла, но это уже другая история. У меня нет предубеждений на этот счет. Если мой герой может говорить с танками, то значит, может. Если верит, что на небе есть танковый бог, то значит, так оно и есть. Такой персонаж мне интересен. А значит, вполне возможно, что им заинтересуются и зрители.
- Считается, что сегодня в кино самый востребованный язык - английский. Вы им владеете?
- Многие картины, над которыми я работал, были совместного производства. Я сочинял по-русски, а затем сценарий переводился на любой язык, который требовался. Это уже техническая задача, не имеющая ничего общего с творчеством. Вот сейчас я занят в совместном кинопроекте России, Франции и Канады. Продюсеры подрядили переводчиц, и те оперативно перевели мой сценарий на французский и английский языки. Сценарист должен в совершенстве владеть тем языком, на котором он сочиняет.
- А что за проект у вас с французами и канадцами?
- Фильм будет называться «Троян». Изначально режиссером был выбран Жерар Кравчик, снявший такие блокбастеры, как «Васаби», «Такси-2» и «Такси-3». Но в связи с внутренними неурядицами эта кандидатура отпала, и режиссерское кресло пока пустует.
- Может, поискать талантливых режиссеров в России?
- Это исключено. Продюсеры рассчитывают на международный прокат, а для этого нужен западный режиссер. За границей, увы, сложилось негативное отношение к русским режиссерам. В широкий мировой прокат до сих пор не попадал ни один российский фильм. Ни один! Ни советского, ни постсоветского периода.
- Даже картины, получившие «Оскара»?
- Наличие статуэтки «Оскара», безусловно, вызывает определенный интерес, и наши оскароносные картины за границей можно посмотреть, но не в широком прокате. В наших газетах пишут о том, что такая-то российская картина вышла в американский прокат. Она, может, и вышла, но в пяти или шести кинотеатрах, собрав какие-то до неприличия скромные деньги.
- Почему же наше кино неинтересно массовому зрителю на Западе?
- А если в каком-нибудь московском кинотеатре будут показывать монгольский фильм, вы на него пойдете? Наверняка нет. Даже если он будет увешан международными призами. Так вот - мы для них, как монголы для нас. Помню, в начале 90-х я прилетел в Лондон с уже готовым сценарием к фильму «Цареубийца», который потом представлял нашу страну на конкурсе в Каннах. Это был совместный советско-британский проект, где Малкольм МакДауэлл сыграл чекиста Юровского, а наш Олег Янковский - царя Николая Второго. Так перед съемками помощники английского продюсера недовольно воротили носы от моего сценария и советовали мне побольше смотреть американские и британские фильмы, чтобы понять, как нужно делать настоящее кино. Я на них не обиделся. Но на этой встрече был со мной старый друг - советский эмигрант. Он вспылил, стал объяснять этим щеголям, с кем они вообще разговаривают и что я за человек. Но это не возымело ровным счетом никакого действия. Для западных киношников любой русский - тупой валенок. У них к нам именно такое отношение. Уж поверьте мне на слово.
- До сих пор?
- Конечно. Массовый зритель на Западе совсем не знает наших великих режиссеров. Перед войной в Персидском заливе я ездил в Америку по обмену гильдиями сценаристов. Это был первый и последний случай такого обмена в истории Союза кинематографистов России. В США существуют две гильдии - голливудская и нью-йоркская. Мы ездили в Голливуд, где к нам прикрепили специального гида. Веселый был парень. Но когда я шутя сказал, что он похож на Геракла, он шутки не понял и спросил, а кто это - Геракл? Представляете? Это был американец с высшим образованием. Хотя сегодня и в России мало кто из молодых знает о Геракле или, например, Иване Сусанине. Это плоды узконаправленного западного образования. А с другой стороны, в таком образовании есть определенный смысл. Ну зачем, предположим, электрику знать, кто такой Геракл? Он и без древнегреческой мифологии будет качественно прокладывать электрический провод и вкручивать лампочки.
- А правда, что Голливуд хотел купить права на вашу картину «Сны» с Амалией Мордвиновой в роли графини из предреволюционной России, которой снятся сны о жизни в Советском Союзе, и она умоляет царя Николая Второго немедленно начать реформы?
- Да, это правда. Хотели купить саму фабулу, на основе которой был бы снят фильм с американскими актерами, и действие происходило бы, конечно же, в Америке. Им была интересна именно необычная история. Сюжет был новаторским для того времени и потенциально кассовым. К сожалению, сделка сорвалась.
- Существовал ли рецепт успеха советского фильма? Вот в Америке такие рецепты находят и пишут об этом целые учебники.
- Такого рецепта не существует в природе. Что у нас, что за рубежом. Все учебники о том, как снять успешный фильм, - полная ахинея. Есть определенные составляющие успеха, например, участие звезды, но они ничего не гарантируют. В истории кино полно провальных фильмов, в которых играли знаменитые актеры. Например, в картине «Водный мир» ставку сделали на Кевина Костнера, который в результате и был признан ее главной неудачей. Список можно долго продолжать.
Мои студенты во ВГИКе начитались американских учебников и говорят мне, что в сценарии обязательно должно быть пять поворотов сюжета и вот тогда-то успех якобы будет гарантирован. Я им на это возражаю, что иногда достаточно одного поворота, а иногда и двадцати пяти мало. После того как картина заработает миллиард долларов в прокате, успех начинают оправдывать наличием различных факторов. Но существует немало фильмов, где был соблюден рецепт, есть и звезды, и увлекательные истории, а зрительского успеха нет. Что тут скажешь...
- У вас есть книга, которую вы мечтаете экранизировать?
- Я мечтаю только о том, чтобы мой пес прожил как можно дольше. Что же касается литературы, пригодной для экранизации, то в прошлом году вышла симпатичная книга американской журналистки Маши Гессен «Совершенная строгость» о питерском математике Григории Перельмане, который первым доказал гипотезу Пуанкаре и всех страшно удивил, отказавшись от международной премии в миллион долларов. В 2007 году британская газета The Daily Telegraph внесла его в список «Сто ныне живущих гениев» под номером девять. Экранизировать такую книгу было бы интересно. Это не художественная литература, но из этого можно было бы сделать очень хорошее кино.