- Игорь Евгеньевич, когда на телеэкраны вышел сериал «Бандитский Петербург» и из каждого ларька, из каждой подворотни зазвучал ваш хит «Город, которого нет», вы ощутили интерес к вашей персоне криминальных структур?
- Ощутил. И, как ни странно, мне было приятно, когда люди, которые как бы являются притчей во языцех, авторитеты такие теневые, подходили и говорили какие-то ободряющие слова. Был у меня интересный случай. Разговорился я как-то в магазине с одним вором в законе известным. Не буду называть имени. Я уже не помню, что я хотел купить, а он присматривал себе на кухню лампу с абажуром. И вот он мне говорит: «Игорь, это вообще-то неправильно, что наше телевидение показывает так много сцен насилия. Какой пример мы подаем молодежи? Они на это безобразие смотрят и этому учатся. А людей надо воспитывать на классике, прививать им любовь к разумному, доброму, вечному». Я слушал и готов был подписаться под каждым его словом, но никак не мог абстрагироваться от личности говорящего. А на следующий день по телевизору показывали сюжет о том, как наш доблестный ОМОН завершил крупную операцию по обезвреживанию особо опасного преступного сообщества. И на крупном плане было видно, как ведут под белы рученьки моего вчерашнего собеседника, ратовавшего за нравственность в телеэфире. Сейчас этот человек уже «мотает» срок. А тогда, сидя у телевизора, я подумал, что интересная все-таки штука жизнь.
- А в европейское кино российскому композитору пробиться реально?
- Почему нет? Вот была у меня интересная работа на студии «Бавария-фильм» на российско-немецко-американском фильме по роману Владимира Кунина «Правосудие волков». В главной роли - Майкл Йорк, знаменитый партнер Лайзы Минелли по фильму «Кабаре». Фильм вышел в мировой прокат в прошлом году. Это фантастическая история о художнике, который в своем предвоенном детстве перенес травму головы, после чего у него появилась мистическая способность убивать взглядом. Когда герой вырос, то стал киллером, заработал много денег и купил остров в океане, куда позвал престарелых музыкантов, писателей, актеров - словом, людей творческих, которые оказались никому не нужными. Он хотел устроить им райскую старость. В финале герой ждет корабль с этими гостями, но умирает, так и не дождавшись. И для этого эпизода я сочинил песню в академическом духе. Это даже скорее оперная ария, в ней поется о неземной, удивительной жизни, которой в реальности нет. Мне потребовался тенор с хорошими голосовыми данными. И его я нашел в Санкт-Петербургской консерватории. Это Женя Южин, невероятно одаренный вокалист. Когда он поет, я представляю себе молодого Лемешева.
- Есть ли у вас кумиры среди зарубежных авторов?
- Здесь мои пристрастия не отличаются оригинальностью. Я люблю музыку Энио Морриконе. Когда пересматриваю, скажем, фильм «Крестный отец», то всегда поражаюсь, как просто справился со своей задачей Нино Рота. Маленький оркестрик, партитура прозрачная, без наворотов, но все звучит необыкновенно выразительно и по делу. И каждая нотка работает. С музыкой в кино ведь как: она либо работает, либо нет. Обожаю француза Владимира Косма. Вот, например, в комедии «Высокий блондин в черном ботинке» он написал главную тему в молдавском духе: мелодию ведет флейта Пана, а в аккомпанементе цимбалы. Казалось бы, при чем тут эти буколические наигрыши, ведь в фильме речь идет о скрипаче из Парижа. Но на экране музыка и кадр сочетаются гармонично. А как Косма решил лирические задачи? Вот герой Пьера Ришара остается в номере отеля с шикарной блондинкой. Композитор не стал разливаться скрипками. Он опять-таки дал ту же тему, но сыгранную в медленном темпе. И получилась любовная лирика с издевкой. Здорово! Эти люди для меня маяки. И я стараюсь по мере моих скромных сил на них ориентироваться.
- Однако вернемся в наши края. Скажите, в чем причина вашей размолвки с Владимиром Бортко?
- Я никогда не стану раскрывать, что там было на самом деле. Это нехорошо. Я благодарен Бортко за то, что он меня привел в кино. На мне тогда висел ярлык композитора-песенника. А мне так хотелось сочинять музыку к фильмам. Я чувствовал, что у меня получится. Когда Бортко меня позвал в «Бандитский Петербург», ему говорили: «Володя, ты что с ума сошел? Кто такой Корнелюк? Это же «Билет на балет»!» Продюсеры-москвичи были категорически против. И тогда Бортко сказал: «Значит так - либо Корнелюк пишет музыку, либо вы сами снимаете кино». И все со мной смирились как с неизбежным злом. Правда, после успеха «Бандитского Петербурга» те же продюсеры, которые мне ставили палки в колеса, позвонили, извинились и признали, что были неправы.
На сериале «Идиот» ситуация повторилась. Бортко говорили: «Ты с ума спятил? Достоевский! Классика! А кто такой Корнелюк? Это же «Бандитский Петербург»!» Тогда Вовка мне сказал: «Потерпи, после «Идиота» от тебя уже все отстанут и начнут уважать».
- А легко ли композитору переключиться с современности на классику?
- Когда на старости лет я засяду за мемуары, первый том будет про то, как я изучал немецкий язык в школе, потом в музыкальном училище и в консерватории. Вторая книга расскажет о том, как я в самолете вез из Нью-Йорка рояль ручной кладью. Это было в 1989 году во время моей первой поездки в Америку - я увидел в магазине рояль, мгновенно в него влюбился и купил. А третью книжку я напишу о том, как сочинял музыку к фильму «Идиот». В то время каждую ночь мне снился Федор Михайлович, который сидел за ломберным столиком, играл в карты и показывал мне язык и кукиш. Он надо мной глумился, а у меня ни черта не получалось с музыкой. Под конец я уже был совершенно больным человеком и собирался звонить и отказываться от этой работы. Но вдруг мне явились первые четыре ноты - я тут же сел за компьютер и записал всю музыку. В ту же ночь мне последний раз приснился Достоевский, он посмотрел на меня грустно-грустно и сказал: «Иш, очкарик, справился». И Владимиру Бортко моя музыка понравилась сразу и безоговорочно. А размолвка произошла - и произошла. Это нормальный процесс между людьми творческими.
- Откуда у вас появилась манера прыгать во время выступлений?
- Специально такой имидж мне никто не создавал. В те годы, когда я начинал, даже понятия такого «имиджмейкер» не было. Я выходил на сцену и пел, как чувствовал. И от избытка энергии, которая внутри меня бушует, я стал подпрыгивать на месте. И как-то с каждым годом все выше и выше. Если дело пойдет так и дальше, то в скором времени я, возможно, одолею двухметровую планку. А если серьезно, то на концерте я предпочитаю ничем себя не сковывать. Я ведь еще застал драконовские времена худсоветов. И мне приходилось сдавать так называемую тарификацию. Это страшно унизительная штука. Ты выходишь на сцену, а в зале сидит только пять человек комиссии. Они что-то очень важное себе пишут, переговариваются, на тебя не смотрят, а ты, как идиот, целый час перед ними выкладываешься по полной. И в результате этой экзекуции тебе милостиво повышают гонорар - вместо шести рублей за концерт, будешь получать шесть рублей пятьдесят копеек. Что, как вы сами понимаете, является большим подспорьем для семейного бюджета.
- Вот мы и дошли до семейных ценностей. Помнится, в конце 80-х, когда вы блистали на телеэкране в одних передачах с Илоной Броневицкой, дочерью Эдиты Пьехи, то весь СССР был уверен, что вы с ней муж и жена. А как было на самом деле?
- Я вам сейчас скажу одну страшную ведь. 19 июля исполнилось 29 лет, как мы вместе с Мариной. Это моя жена, моя половинка. Мы с ней ни разу не разводились, несмотря на то что поженились в бессознательном возрасте, когда нам было по 19. Я считаю, что мужик до 30 лет неадекватен в своих поступках и мало что соображает, поскольку думает известно каким местом. А вот после 30 он начинает понемножку включать мозги. И я благодарен судьбе за то, что она мне послала такую жену - моего ангела-хранителя. Уже несколько лет Марина работает моим директором. И надо сказать, что у меня это первый директор, который не ворует. У нас сын Антон, которому 28 лет. Он окончил отделение компьютерного программирования питерского института оптики и механики.
- Как предпочитаете расслабляться после работы?
- Как только выдается свободные час-полтора, сажусь за руль. Не могу согласиться с тезисом Ильфа и Петрова, что автомобиль - это не роскошь, а средство передвижения. Для меня автомобиль - предмет мужской гордости. Это то место, где я отдыхаю и слушаю новую музыку. Проезжая мимо красивой девушки, я смело могу посмотреть ей в глаза на равных - мне есть что противопоставить ее красоте.
Люблю вывозить семью на Корейский перешеек - позагорать, покупаться в Финском заливе. Недавно мы построили там дом в поселке Разлив. В тех местах в 1917 году прятался Ленин. Наш новый дом как раз рядом с мемориальным комплексом «Шалаш Ленина». Кстати, в Петербурге я живу на улице Ленина и в доме, в котором жил вождь мирового пролетариата. Только моя квартира на втором этаже, а Владимира Ильича - на третьем. Там теперь музей. Помню, пару лет назад в апреле мне позвонили из мэрии и сказали: «Игорь, простите пожалуйста, в квартире Ленина снимает телевидение, и мы вас очень просим тоже поучаствовать - поздравить народ с днем рождения Ленина. У нас сейчас просто все люди заняты, а вам-то всего на один этаж подняться». Я, конечно, поднялся, поздравил и даже поиграл на пианино, за которым, видимо, сиживал сам Ильич. А вечером дома подумал о безумных виражах, которые сделало время. Если бы в 80-е мне, правоверному пионеру и комсомольцу, кто-нибудь сказал, что еще при жизни нашего поколения в стране некому будет поздравить Ленина с днем рождения, я бы ни в жизнь не поверил.