- Юрий, если вернуться немного в прошлое, то, помнится, вы писали тогда, между прочим, и сценарии для «Ералаша» тоже...
- Всего пару раз. Прошлое больше помнится «Ментами». Я их и снимал в конце 90-х, и сценарий нескольких серий написал.
- Наверное, для вас не секрет, что есть категория зрителей, которая к «ментовской» продукции относится, мягко говоря, с осторожностью. Что, простите, связывает автора «стрелялки» с тем, кто снял совсем непростое кино «Бибинур»?
- Никогда не работал «для успеха». Первая «ментовская» серия называлась «Дело чести» и была снята еще при замечательном продюсере Александре Капице. Сам я был учеником Алексея Юрьевича Германа. Тогда для меня и моего друга Андрея Кравчука это была возможность дебюта, потому мы сделали «Дело чести» и сразу же были за него номинированы на «Тэффи». Мы действительно серьезно подошли к делу, подробно интересовались жизнью реальных «ментов», стремились сделать настоящую, а не придуманную, искусственную историю, более того, предупредил артистов, что работа сразу кончится, если будет сопровождаться выпивками или еще чем-то, что ей помешает. И, надо сказать, работали они у нас идеально.
- Вас не обидел мой наивный вопрос о пропасти, которая вроде бы разделяет «Ментов» и «Бибинур»?
- Почему же, это правильный вопрос, но я не стесняюсь ничего из того, что сделал, потому, может быть, что никогда ничего не снимал на потребу, только для денег.
- А можно совсем уж бестактный вопрос: кто вы по национальности?
- По отцу немец, есть и еврейские корни, это одна половина, а во второй присутствуют русские из донских казаков, вот такая гремучая смесь. Но я понимаю, куда вы клоните. Интерес к исламу, к татарам, вылившийся в итоге в «Бибинур», возник случайно: однажды попал в компанию людей, которые заинтересовали, поразили своей необычностью. И когда мне предложили сделать о них фильм, я увидел будущую историю в глубинах татарской жизни. Мы поехали в провинцию, в дальнюю татарскую деревню, где я и нашел свою героиню. Позже в «Бибинуре» снялись многие обитатели этой деревни. Нередко мы старались обходиться без грима, не говорю уже о некоторых киноприемах, а роль старика, бывшего муллы, человека со своей иронией, своим опытом и знанием жизни, в некотором роде даже сказочного персонажа, мы нашли на месте, и он практически сам себя играл. Во всем Татарстане мы не могли найти малыша, который сумел бы сделать то, что нам было нужно. Намучились с тем, которого привезли с собой: он был совершенно испуган и мечтал только, чтоб его оставили в покое. Словом, начались большие проблемы, я понял, что надо останавливать съемки, и вдруг нам принесли ребенка из соседнего дома: «Может, этот подойдет?» Мальчишка оказался гениальным, мне говорил «ты» и называл «Николаич», утверждал, что мечтает быть министром финансов, потому что, занимаясь чужими деньгами, хотел и себе оставить что-нибудь на конфеты.
- И все же, чем диктуется потребность, если хотите, необходимость, время от времени «менять вектор», организуя для себя пространство, где есть место сразу и «Ментам», и «Бибинуру»?
- Во-первых, как мне кажется, в любом сюжете должна быть «пружина», удерживающая зрительское внимание. После «Ментов» я снял картину, которую люблю больше всего, - «Мифы моего детства»: про юного мальчика, влюбленного во взрослую роковую красотку. Вот ее считаю абсолютно своей, тем более что самостоятельно снял только две картины. До того, кроме «Ментов», мы с Андреем Кравчуком сделали вместе «Рождественскую мистерию» с Хаматовой, Абдуловым, Шакуровым, а уж потом каждый занялся своим: Андрей - «Итальянцем», я - «Мифами моего детства»...
- ...южный город, море, женщина, влюбленный в нее подросток. В таких картинах, вероятно, всегда немало личного...
- В этом смысле «Мифы моего детства» удивительно личностны. Ведь они делались по моим собственным детским дневникам. В отрочестве я числился в хулиганах, и мама заставляла меня писать дневники, чтобы отвлечь от дурного, чтобы время было чем-то занято. Терпеть не мог этого занятия, но, став взрослым, ничего, кроме благодарности к маме, за то времяпрепровождение не испытываю. Более того, в основе «Мифов» - фотографии, которые делала мама, многие вещи в кадре с них, с этих старых карточек. Скажу больше, в фильм я вклеил и несколько своих детских портретов. Поразительно, но в конечном счете и фильм «Бибинур» - тоже про мою маму. Мама по-прежнему в свои уже преклонные годы постоянно пытается «подкормить» меня и шлет из южного города моего детства посылки с яблоками. По дороге они портятся, есть их уже практически невозможно, но все равно это ужасно трогательно. В «Бибинуре» есть сцена, где героиня встречает человека в драных, на самом деле очень модных джинсах, и ночью, жалея его, бедного и несчастного, ставит на штаны аккуратные заплатки, гладит их утюгом, чтобы «стрелки» были. Эта история тоже про мою маму.
- По обычаю фестивальных каталогов, зрителям картину представляют так, чтобы некоторым образом ввести их в курс дела. Аннотация к вашему фильму обещает «светлую, лирическую историю», что правда - она добрая. Но в ней и немало жесткости и того, что радостным не назвать... Сколько, по-вашему, нам еще предстоит перепахивать поле прошлого?
- Я думаю, что наш фильм все же печалится не о прошлом, а о будущем. У татар есть слово «азан», оно означает не молитву, а призыв. Ведь мой фильм - это история не только про старую Бибинур, которая увидела себя во сне пятилетней девочкой и поняла, что ей осталось жить пять дней. Но и про мальчика с уникальным голосом, который уже не верит никому и ничему, а верит только в деньги и их силу. Хотя потом и понимает, что даже с уникальным голосом не перекричать рекламы из телевизора и Интернета. И это та проблема, от которой уже не уйти. Так что тут все тоже беспокойство о будущем.
- Но вы-то понимаете, что людское сознание - не река, его вспять не повернуть, оно развивается в ту сторону, куда его направляют.
- Здесь главное слово - развивается. Если бы сознание не развивалось, было бы еще хуже. Конечно, назад не вернуться, но ведь впереди, в это хочется верить, нас обязательно ждет новый виток.
- Может быть, об этом и будет ваша следующая картина?
- Очень хочется сделать фильм для детей, некую сказку. Пока карт открывать не буду. А еще в планах есть история про тинейджеров, их родителей, про 11-й класс и выпускные экзамены. Про надежду, хотя поводов для нее по-прежнему немного.