Константин ФИЛИМОНОВ,

ведущий научный сотрудник Сергиево-Посадского историко-художественного музея;

Вячеслав СУХОВ,

директор физико-математического лицея,

кандидат технических наук,

заслуженный учитель РФ

Сергиев Посад

В начале марта 1876 г. по предложению архимандрита Антония Учрежденный собор образовал временное совещательное присутствие для выработки основания более прочного существования Дома призрения. На первом же заседании присутствия его члены были ознакомлены с заявлением архимандрита Антония, в котором маститый старец выразил свое сердечное желание добиться принятия Дома призрения под высочайшее покровительство с наименованием его Александро-Мариинским в честь императора Александра Николаевича и императрицы Марии Александровны.

Заручившись поддержкой Учрежденного собора, члены которого признали представленные документы вполне соответствующими своей цели и развивающими дела благотворительности, архимандрит Антоний, не теряя времени, обратился к митрополиту Московскому Иннокентию как настоятелю лавры и начальнику всех ее учреждений с пространным донесением о настоящем положении Дома призрения. Донесение завершалось просьбой ходатайствовать о принятии Дома призрения «под Высочайшее покровительство Государыни Императрицы с предоставлением Дому Призрения наименования Александро-Мариинского...». С этой же просьбой наместник лавры обратился к московскому генерал-губернатору князю В.А.Долгорукову, часто посещавшему лавру, и к обер-прокурору Синода графу Дмитрию Толстому.

28 февраля 1877 года императрица «благоизволила на принятие Дома Призрения под свое августейшее покровительство.

Рискнем предположить, что на «благоизволение» императрицы Марии Александровны, известной своей благотворительной деятельностью и попечением о женском образовании, повлияло воспоминание о том, как 12 лет назад (летом 1865-го) ее дочь, великая княгиня Мария Александровна, дала обещание стать покровительницей Филаретовского училища.

Наместник лавры архимандрит Антоний узнал о решении императрицы в марте 1877 года, всего за полтора - два месяца до своей кончины. Известие о готовящемся отделении Дома призрения от лавры было встречено с надеждой на улучшение его состояния.

Согласие императрицы на принятие женского Дома призрения лавры под свое покровительство могло вступить в силу лишь после разрешения императора. Этому помешала русско-турецкая война, во время которой, кстати говоря, Дом призрения принял близкое участие в деятельности местного комитета Красного Креста; товарищем председателя комитета была начальница Дома призрения. Лишь в апреле 1879-го Александр II привел в исполнение устав Александро-Мариинского дома призрения, о чем обер-прокурор Синода немедленно известил митрополита Московского Макария.

Следующим этапом становления Александро-Мариинского дома призрения была передача всего имущества старого Дома призрения, включая храм и денежные суммы, переводившиеся для дома благотворителями на счета лавры, совету нового Александро-Мариинского дома призрения. Передача имущества заняла 3 месяца, причем Дом призрения оставался все это время на полном содержании лавры. Наконец, 3 июля 1879 года Учрежденный собор рапортовал митрополиту Макарию «о совершенном отделении от Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Александро-Мариинского дома призрения в административном и хозяйственном отношениях» 28 июня и о начале денежных выдач от лавры на содержание Дома призрения по новому уставу вместо отпускавшегося содержания натурою.

Итак, в июле 1879 г. Александро-Мариинский дом призрения начал самостоятельную жизнь, которая во многом облегчалась ежегодным пособием в 24 тысячи рублей от Троице-Сергиевой лавры. Лаврское пособие время от времени дополнялось пожертвованиями благотворителей. Известен случай пожертвования 5 тысяч рублей человеком, который пожелал остаться неизвестным.

Огромную помощь Александро-Мариинскому дому призрения оказывали почетный попечитель, почетные члены, попечитель и совет. Почетным попечителем становился Московский митрополит как настоятель Троице-Сергиевой лавры. Почетный попечитель по благоусмотрению своему имел право посещать Дом призрения, осматривать его во всех частях и сообщать свои замечания попечителю или совету. Почетные члены утверждались самой августейшей покровительницей дома императрицей Марией Александровной из числа лиц, оказавших особые услуги благотворительному учреждению. Главным начальником Дома призрения считался попечитель, кандидатура которого утверждалась августейшей покровительницей Дома призрения. Попечитель обязан был посещать Дом призрения, входить во все подробности его положения и лично удостоверяться в удовлетворительном содержании призреваемых, в том, как идет дело обучения и воспитания в обеих школах-приютах. Устав обязывал попечителя «оказывать содействие в приискании благонадежных мест для сирот-воспитанниц и воспитанников Дома призрения и вообще в устройстве их участи по выходе из заведения».

Управление Александро-Мариинским домом призрения поручалось совету в составе начальницы, преподавателя Московской духовной академии, законоучителя, инспектора народного училища для мальчиков и врача. Председателем совета и фактическим руководителем Дома призрения становилась его начальница, которая избиралась обер-прокурором Синода «из лиц, известных своею опытностью, безукоризненным поведением и готовностью служить в пользу ближних...»

Первой начальницей Александро-Мариинского дома призрения стала Елизавета Кроткова. Она возглавляла дом еще до его отделения от лавры и оставалась во главе его вплоть до своей кончины в начале 1906-го. Получив полную хозяйственную самостоятельность, Елизавета Степановна, отличавшаяся большим умом и энергией, сумела быстро завести при вверенном ей учреждении самостоятельное хозяйство: приобрести необходимые хозяйственные принадлежности, заготовить продукты, организовать выпечку хлеба, поскольку прежде печеный хлеб поступал из лавры, обновить и дополнить персонал служащих лиц начиная с причта домовой церкви, в которой прежде служили иеромонахи и иеродиаконы лавры.

Превращение в 1879-м бывшего женского Дома призрения лавры в отдельное от обители Александро-Мариинское благотворительное учреждение отразилось на состоянии и деятельности входивших в состав Дома призрения детских училищ. Главная перемена заключалась в том, что курс обучения в мужском народном и Филаретовском училищах был приведен в соответствие с учебным курсом уездных училищ и, следовательно, принял более светский характер, чем прежде. Особенно заметной, надо полагать, эта перемена была в мужском народном училище, ведь на протяжении 40 лет здесь преподавателями и воспитателями были монахи и послушники лавры. В этом отношении показателен отказ последнего смотрителя лаврского народного училища иеромонаха Анатолия остаться при Александро-Мариинском доме призрения в должности инспектора мужского училища, равнозначной его прежней должности смотрителя. Из объяснения самого отца Анатолия следует, что, получив это предложение от совета Дома призрения, он изъявил было согласие но, узнав, что казначей и благочинный не включены в упомянутый совет, нашел для себя «неприличным находиться под председательством, а тем более под начальством женщины, считая сие несовместным с монашеским званием».

На место монахов и послушников лавры преподавателями в мужское училище на первых порах были приняты два студента Вифанской духовной семинарии, один из которых, Георгий Раевский, преподавал русский язык и географию. Выпускники Вифании «и в последующее время были преимущественно избираемы на преподавательские должности в училище для мальчиков». Еще три преподавателя мужского училища вышли из школ знаменитого педагога Сергея Рачинского. Неоднократно поступали учителями в училища Дома призрения кандидаты Московской духовной академии до назначения их на должности по духовно-учебному ведомству.

Для достижения лучших учебно-воспитательных результатов, в частности, для единообразия в педагогических и дидактических приемах член попечительского совета Дома призрения профессор Московской духовной академии Иван Корсунский в 1895 году составил «Правила ведения классного дела в Александро-Мариинском Доме Призрения», которые были напечатаны и введены как руководство преподавателям.

В соответствие с курсом уездных училищ в программу мужского и женского училищ Александро-Мариинского дома призрения вошли: Закон Божий, русский язык, арифметика с начальными основаниями геометрии, русская и всеобщая история, чистописание, пение, преимущественно церковное, и рисование. Если учесть, что до 1879-го в Филаретовском приюте-училище для девочек основное внимание уделялось изучению основ православия и рукоделию, можно заключить, что с указанного года курс обучения в мужском и женском училищах стал равнозначным. Это, конечно же, еще одна важная перемена в состоянии и деятельности училищ при Доме призрения.

В училищах Александро-Мариинского дома призрения был сохранен двухгодичный курс обучения и образованы по два «нормальных» класса и по одному приготовительному классу в том и другом училищах. В «нормальных» классах ежедневно проводилось по пять часовых уроков, в приготовительных - по четыре. Уроки распределялись таким образом, чтобы трудные предметы давались в первой половине дня, а последний пятый урок приходился на послеобеденный час.

Учащиеся снабжены были книгами и учебными пособиями из числа одобренных Министерством народного просвещения или Синодом. Кроме обеспечения книгами, руководство Дома призрения озаботилось тем, чтобы живущие здесь мальчики и девочки были снабжены платьем одного цвета и одного покроя для каждого училища, а платье приходящих учеников по возможности от них не отличалось. Напомним, что начиная с 1838 года часть мальчиков-учеников, а позднее и девочек в Филаретовском училище проживали на полном содержании лавры. С 1879-го в Александро-Мариинском доме призрения на пансионе находилось до трети учеников и учениц. Из числа же приходящих учеников многие, как и прежде, покидали училища до окончания полного курса образования из-за необходимости помогать своим небогатым родителям.

Отделение Александро-Мариинского дома призрения от лавры нашло отражение не только в реорганизации учебного процесса в училищах. Важные перемены произошли в благоустройстве самих училищных зданий. Новые училищные здания, поставленные вдоль Александровской (ныне Карла Маркса) улицы, были не только несравненно удобнее старых, они позволили принять значительно большее число учеников. Так, в 1880-1881 годах в старых зданиях занимались 67 девочек и 96 мальчиков (переполнение классов не допускалось уставом Дома призрения). В 1893-1894 годах благодаря новым зданиям число обучающихся выросло до 146 девочек в Филаретовском училище и 152 мальчиков в мужском. В 1896 г. число всех обучающихся возросло до 300 человек, но затем уменьшилось до 250 и оставалось в дальнейшем приблизительно на таком же уровне. Как и в 1870-х годах, вновь сказалась «конкуренция» учебных заведений Посада.

Продолжение следует...