Первые сто строк

Холден чувствует фальшь, как никто другой. Она везде и во всем, ни спрятаться, ни убежать от нее невозможно. Он ненавидит эту липу, муть, притворство, для которых придумал даже специальное слово «phoniness». Кстати, оно надолго вошло в молодежный жаргон американских подростков. Не знаю, случайно ли перекликается название романа с известной балладой Роберта Бернса, но, изуверившись во всем, Холден находит успокоение в повторяющихся видениях: на краю огромного поля играют дети, а он уберегает их от падения в пропасть... Когда я первый раз оказался в Америке, то специально попросил свозить меня в маленький городок Корниш в штате Нью-Гэмпшир, где тогда уже почти тридцать пять лет жил в добровольном заточении писатель. Мы даже дома не увидели, скрытого за высоким забором. Только старые огромные, словно секвойи, деревья. И вот в прошлый четверг пришла весть, что девяностодвухлетний писатель тихо скончался в своем убежище, где прятался почти шестьдесят лет.

Его называли в Америке писателем-невидимкой, Гретой Гарбо литературы. Он не давал интервью, не читал лекций, не завел своего блога в Интернете, не продал Голливуду права на постановку своих произведений. Он не хотел никакой рекламы. Последний его рассказ «Хэпворт, 16, 1924» был опубликован в журнале «Нью-Йоркер» в 1965 году, хотя его два самых знаменитых произведения переиздаются ежегодно по всему миру многотысячными тиражами. Дочь писателя Маргарет в своих мемуарах утверждала, что у отца в столе как минимум лежит 20 неопубликованных произведений. Но их никто не видел. Может быть, их и не было вовсе. А может быть, он печатал их под другими именами или, написав, сжигал. Впервые за пятьдесят лет писатель заявил о себе публично три года назад, когда подал иск и выиграл суд о запрете издания книги Фредрика Колтинга, который под псевдонимом Джон Дэвид Калифорния написал и успел издать в Великобритании продолжение единственного романа Сэлинджера под названием «60 лет спустя. Пробираясь сквозь рожь».

Может быть, как и его герой, мальчиком он мечтал быть глухонемым, жить в хижине на лесной опушке и общаться с глухонемой женой записками. Жизнь оказалась совсем другой, более жесткой и трагичной. Будущий писатель родился утром первого января 1919 года в Нью-Йорке в семье зажиточного торговца сырами и колбасами. Отец видел в сыне наследника своего дела, но мальчик мечтал стать писателем. Он сменил несколько учебных заведений, пока не поступил в военную школу Вэлли-Фордж, где был редактором издаваемого учениками ежегодника. Говорят, что именно там он начал писать свои первые рассказы и сочинил школьный гимн, который исполняют до сих пор. Потом учился в двух университетах, в том числе и в знаменитом Колумбийском, но так ни один из них и не закончил. Вторая мировая война не прошла мимо писателя. В сорок четвертом году он участвует в высадке десантных войск союзников в Нормандии. В сорок пятом попадает с нервным срывом в госпиталь. Многие герои его рассказов и повестей - бывшие фронтовики. Из Германии он привозит в Нью-Йорк свою первую жену - Сильвию. Какое-то время молодожены живут в доме родителей будущего писателя. Но брак оказался недолговечным. Дочь откровенно называет причину разрыва в своей книге: «Она ненавидела евреев с той же страстью, с какой он ненавидел нацистов». Второй женой писателя стала Клер Дуглас. Ей было шестнадцать. Ему - тридцать один. Они поженились за пару месяцев до окончания Клер средней школы и поселились в Корнише. Самое трудное наступило, когда Клер забеременела. «Она впала в депрессию и оказалась на грани самоубийства, осознав, что ее беременность вызывает в нем лишь отвращение». В 1955 году у них родилась дочь. Писатель хотел назвать ее Фиби. Так звали сестру Холдена Колфилда из «Над пропастью во ржи». Жена настояла на Пегги, Маргарет. Позже появился сын Мэтью. Этот брак продержался шестнадцать лет. И вскоре место Клер заняла восемнадцатилетняя журналистка Джойс Мэйнард. Последняя жена Сэлинджера была моложе его на пятьдесят лет. Он метался не только от одной женщины к другой. Он постоянно менял верования, религии, мировоззренческие теории. Его угнетало убожество. Об этом один из лучших его рассказов «For Esme with Love and Squalor». Обычно его переводят «Посвящается Эсме», хотя в самом деле перевод звучит так: «Эсме - о любви и убожестве». Дочь писателя как-то сказала, что на жизни отца лежал какой-то зловещий отсвет, что в нем всегда чувствовалась трагическая раздвоенность...

...Все герои Сэлинджера - загадка. При внешней простоте их поступков мы никогда не поймем, почему они поступали именно так. Мы можем найти объяснение, но будет ли оно верным? Точно так же мы никогда не поймем, почему, став знаменитым, известным, он навсегда отгородился от внешнего мира, никого не пуская в свою жизнь, свой дом, кроме самых близких людей?..